ш правый фланг, тогда как всякое неприятельское движение, сколько было опасно от юга, столько благоприятствовало от севера, ибо обращало нас (хотя и против воли нашей) к выгоднейшему положе..
) - страстный, взволнованный. Нам кажется, что в отношении к Гончарову, более чем в отношении ко всякому другому автору, критика обязана изложить общие результаты, выводимые из его произведения...
Ради забавы из большого пирога выскочил карлик. Ковшей наконец не хватило -- так что пришлось пить из турьих рогов и шлемов. Родильница не присутствовала при этих празднествах...
Владыко щитов, Твой сын тебя ждет, Мечей сокрушитель Надеждою полный. И сильный громов И море ревет, И бурь повелитель! И пенятся волны; Война и пожар Испуганный вран В Арвене пылают, Летит из стремнины, Арвену Дунскар Простерся туман И смерть угрожают. На лес и долины; Реки мне, о тень Эфир задрожал, Обители хладной! Спираются тучи... Падет ли в сей день Не ты ли, Кормал, Дунскар кровожадной? Несешься могучий?
Твой сын вопрошает. Напал на меня. Царь молний, тебя! Он казни достоин. Неистовый воин
Тень
Ты просишь...
Морни
Меча! На пагубу злым; Меча твоей длани, Сын гор затрепещет, От молний луча! Сраженный падет - Как бурю, во брани И Морни воздвигнет Узришь меня с ним; Трофеи побед... Он страшно заблещет
Тень
Прими - да погибнет!..
1825
ПРИМЕЧАНИЯ
Вестн. Европы, 1825, ?23-24, с. 182-184. Печ. по: Полежаев А.
Стихотворения. М., 1832, с. 37-39. - Temora III (приложение).
В творчестве Александра Ивановича Полежаева (1804-1838) стихотворение
"Морни и сын Кормала" явилось первым его выступлением в печати.
Непосредственным источником "Морни" послужило французское стихотворное
переложение П.-М.-Л. Баур-Лормиана "Morni, et l'ombre de Cormal", где уже
были изменены имена английского первоисточника. В своем переложении Полежаев
усилил энергию стиха и, устранив некоторые частности, создал произведение в
духе декабристской поэзии (см.: Баранов В. В. Восстание 14 декабря 1825 года
и поэзия Полежаева. - Учен. зап. Калужского пед. ин-та им. К. Э.
Циолковского, вып. 11. Калуга, 1963, с. 4-7). Белинский назвал "Морни и тень
Кормала" в числе стихотворений, "которые могут войти в дельное издание
сочинений Полежаева" (Белинский В. Г. Полн. собр. соч., т. VI. М., 1955, с.
... Все эти сведения, конечно, не совершенно
ничтожны, но они совершенно недостаточны для разрешения вопросов, имеющих
наиболее важности в нравственной истории Гоголя. "Писем Гоголя" напечатано
г. Кулишом уже очень много. Корреспонденция самого Пушкина, собранная
полнее, нежели переписка какого бы то ни было другого русского литератора,
далеко уступает своим объемом собранию "Писем Гоголя", напечатанному в
нынешнем издании. Но эти письма во многих случаях остаются еще непонятными
отчасти потому, что мы все еще очень мало знаем факты жизни Гоголя, отчасти
потому, что ответы его друзей, долженствующие служить необходимым
дополнением к его собственным письмам, остаются до сих пор и, вероятно,
довольно долго еще останутся ненапечатанными; отчасти, наконец, потому, что
эти письма напечатаны по необходимости очень неполно: в издании пропущены
многие отрывки, из которых иные должны быть интереснее всего напечатанного,
- пропущены, кажется, и некоторые письма 441. Надобно также
прибавить, что о людях, бывших в близких сношениях с Гоголем, кроме одного
Пушкина, не напечатано до сих пор почти ничего; почти ничего не напечатано
до сих пор и об общем характере тех кружков, к которым принадлежал Гоголь, и
тех сословий, среди которых он жил. Таким образом, материалы для биографии
Гоголя, хотя и имеют объем очень обширный, далеко недостаточны. Публика до
сих пор почти ничего прямым образом не знает о том, какими именно
стремлениями руководился Гоголь...
