Was she not herself devoured by ambition, and was she not now eating her heart out because she could find no one object worth a sacrifice?..
Самой живой сценой бывает, когда какой-нибудь мальчишка покатится вдруг колесом и врежется в самый хоровод, причем какая-нибудь баба, посердитее н..
Женщина в белом подтверждает эти сведения с улыбкой человека, которому известно все. Можно подумать, она знает мельчайшие подробности моей жизни. Я несколько раздраженно говорю ей об этом...
Непостоянство Любовь Новая беда Ночь Погребение Четыре нации Вечерняя заря Цепи Рок Валтасар Песнь пленного ирокеэца Живой мертвец "Притеснил мою свободу..." Александру Петровичу Лозовскому Кремлевский сад . На смерть Темиры Табак Наденьке Казак Черная коса Песни Песнь погибающего пловца Звезда Букет К друзьям Море Водопад Романсы Мертвая голова "Бесценный друг счастливых дней..." Федору Алексеевичу Кони Цыганка Раскаяние Ахалук Степь Окно . Песнь горского ополчения Имениннику Духи зла "Судьба меня в младенчестве убила!.." К Е..... И..... Б.....й "Зачем хотите вы лишить..." Негодование Баю-баюшки-баю Сарафанчик Отчаяние Русские песни Красное яйцо Он и она Картина Тюрьма Осужденный Из VIII главы Иоанна Глаза Грусть Эндимнон Венок на гроб Пушкина <Отрывок из письма к Александру Петровичу Лозовскому > К моему гению Тоска Эрпели
Примечания
НЕПОСТОЯНСТВО
Он удалился, лицемерный, Священным клятвам изменил, И эхо вторит: легковерный! Он Нину разлюбил! Он удалился! Могу ли я, в моей ли власти Злодея милого забыть? Крушись, терзайся, жертва страсти! Удел твой - слезы лить: Он удалился! В какой пустыне отдаленной, В какой неведомой стране Сокрою стыд любви презренной! Везде все скажет мне: Он удалился! Одна, чужда людей и мира, При томной песне соловья, При легком веяньи зефира Невольно вспомню я: Он удалился! Он удалился - все свершилось! Минувших дней не возвратить. Как призрак, счастие сокрылось... Зачем мне больше жить? Он удалился!
<1825>.
ЛЮБОВЬ
Свершилось Лилете Четырнадцать лет; Милее на свете Красавицы нет. Улыбкою радость И счастье дарит; Но счастия сладость Лилеты бежит. Не лестны унылой Толпы женихов, Не радостны милой Веселья пиров. В кругу ли бывает Подруг молодых - И томность сияет В очах голубых; Одна ли в приятном Забвеньи она - Везде непонятным Желаньем полна; В природе прекрасной Чего-то ей нет, Какой-то неясный Ей мнится предмет: Невольная скука Девицу крушит, И тайная мука Волнует, томит. Ах, юные лета! Ах, пылкая кровь! Лилета, Лилета! Ведь это - любовь.
<1832>
НОВАЯ БЕДА
Беда вам, попадьи, поповичи, поповны! Попались вы под суд и причет весь церковный! За что ж? За чепчики, за блонды, кружева, За то, что и у вас завита голова, За то, что ходите вы в шубах и салопах, Не в длинных саванах, а в нынешних капотах, За то, что носите с мирскими наряду Одежды светлые себе лишь на беду, А ваши дочери от барынь не отстали: В корсетах стиснуты, турецки носят шали, Вы стали их учить искусству танцевать, Знакомить с музыкой, французский вздор болтать.
... Our pockets were full of deng, so there was no real need from the point of view of crasting any more pretty polly to tolchock some old veck in an alley and viddy him swim in his blood while we counted the takings and divided by four, nor to do the ultra-violent on some shivering starry grey-haired ptitsa in a shop and go smecking off with the till's guts. But, as they say, money isn't everything. The four of us were dressed in the height of fashion, which in those days was a pair of black very tight tights with the old jelly mould, as we called it, fitting on the crotch underneath the tights, this being to protect and also a sort of a design you could viddy clear enough in a certain light, so that I had one in the shape of a spider, Pete had a rooker (a hand, that is), Georgie had a very fancy one of a flower, and poor old Dim had a very hound-and-horny one of a clown's litso (face, that is). Dim not ever having much of an idea of things and being, beyond all shadow of a doubting thomas, the dimmest of we four. Then we wore waisty jackets without lapels but with these very big built-up shoulders (`pletchoes' we called them) which were a kind of a mockery of having real shoulders like that. Then, my brothers, we had these off-white cravats which looked like whipped-up kartoffel or spud with a sort of a design made on it with a fork. We wore our hair not too long and we had flip horrorshow boots for kicking. "What's it going to be then, eh?" There were three devotchkas sitting at the counter all together, but there were four of us malchicks and it was usually like one for all and all for one. These sharps were dressed in the heighth of fashion too, with purple and green and orange wigs on their gullivers, each one not costing less than three or four weeks of those sharps' wages, I should reckon, and make-up to match (rainbows round the glazzies, that is, and the rot painted very wide)...
